Реферат: Критерии и методы оценки компенсации морального вреда

Название: Критерии и методы оценки компенсации морального вреда
Раздел: Рефераты по гражданскому праву и процессу
Тип: реферат

План

Введение

Понятие морального вреда

Критерии и проблемы определения размера компенсации

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Наука российскогогражданского права относит обязательства, возникающие вследствии причинения вреда, к категории внедоговорных обязательств. Они регламентируются гл. 59 ГК РФ (ст. 1064-1101).

Субъекты данного обязательства- потерпевший и лицо, ответственное за причинение вреда, как правило, не состоят в договорных отношениях. Потерпевший, т.е. лицо, которому причинен вред, выступает в этом обязательстве в качестве кредитора, а лицо, ответственное за причинение вреда- в качестве должника.

Основанием возникновения обязательства служит гражданское правонарушение, выразившееся в причинении вреда другому лицу. Институт обязательств, возникающих в следствии причинения вреда, выполняет как компенсационную, так и предупредительную функцию.

В отличии от видов ответственности, предусмотренных нормами других отраслей права, где основной задачей является наказание правонарушителя, данная ответственность, возлагаемая на причинителя вреда, носит компенсационный характер.

В конкретно данной работе речь пойдет о возмещении морального вреда. А также о критериях и определенных проблемах в определении размера компенсации.

Понятие морального вреда

Понятие «моральный вред» было введено в гражданское законодательство, очевидно, для сохранения терминологической преемственности с уголовно-процессуальным законодательством, поскольку до недавнего времени единственным основанием считать моральный вред правовой категорией являлась ст. 53 УПК РСФСР, определявшая потерпевшего как лицо, которому преступлением причинен «моральный, физический или имущественный вред». Принимая во внимание установленное законодателем содержание этого понятия (нравственные и физические страдания), название «моральный вред» вряд ли может быть признано удачным, поскольку понятие «мораль» применительно к личности означает совокупность представлений об идеале, добре и зле, справедливости и несправедливости. Прежде чем перейти к анализу понятия «моральный вред» необходимо отметить, что под вредом в гражданском праве понимаются неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, при этом само благо может быть как имущественным, так и неимущественным.

Перечень охраняемых законом неимущественных благ указан в Конституции РФ. Это право на жизнь, здоровье, честь, достоинство, доброе имя, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, причем в Конституции подчеркивается (п. 1 ст. 55), что этот перечень не должен толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод личности. Упомянутые права имеют абсолютный характер.

Как было отмечено выше, понятие морального вреда в гражданско-правовом смысле раскрыто в ст. 151 ГК РФ, .где моральный вред определяется как «физические или нравственные страдания». Очевидно, что законодатель применяет слово «страдания» как ключевое в определении морального вреда. Это представляется вполне обоснованным. Термин «страдание» с необходимостью предопределяет, что действия причинителя морального вреда обязательно должны найти отражение в сознании потерпевшего, вызвать определенную психическую реакцию. При этом вредоносные изменения в охраняемых благах находят отражение в сознании в форме ощущений (физические страдания) и представлений (нравственные страдания). Наиболее близким к понятию «нравственные страдания» следует считать понятие «переживания». Содержанием переживаний может являться страх, стыд, унижение, иное неблагоприятное в психологическом аспекте состояние. Что же представляет собой деяние, влекущее причинение морального вреда? Рассмотрим этот вопрос отдельно для обеих его составляющих. Кажется вполне очевидным, что любое неправомерное действие или бездействие может вызвать нравственные страдания той или иной степени. Очевидно, что понятия «вред здоровью» и «моральный вред» могут быть сведены в единое понятие «неимущественный вред». Для установления единообразия в понимании применяемой терминологии необходимо проанализировать содержание понятия «здоровье». В качестве международно признанного и наиболее широкого определения примем определение Всемирной организации здравоохранения: «Здоровье - это состояние полного социального, психического и физического благополучия». В общем случае, неправомерное действие лишает субъекта, в отношении которого оно совершено, по крайней мере одного из элементов указанного благополучия. Как будет показано ниже, российское законодательство понимает под здоровьем физическое и психическое благополучие. Отсюда следует, что понятия «вред здоровью.» и «страдания» частично совпадают по своему содержанию, так как претерпевание страданий означает утрату психического благополучия. В целях достижения терминологической и правовой корректности введем понятие «телесный вред», заменив им в ходе наших рассуждений понятие «вред здоровью» содержащееся в ст. 59 ГК РФ и понимая под телесным вредом любые негативные изменения в телесной сфере человека.

Определение понятия «моральный вред» дал Пленум Верховного суда РФ в Постановлении «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физи- ческие страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство, личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т. п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.»

Процитированное определение заслуживает внимания. Хотя в определении не дается общего определения физических или нравственных страданий, из приведенного текста следует, что суд попытался раскрыть содержание одного из видов морального вреда - нравственных страданий. Очевидно, что суд понимает под нравственными страданиями переживания, что совпадает с позицией автора настоящей работы. Необходимо отметить неудачное употребление термина «нравственные переживания». Заметим, что суд признает как первичный, так и отдаленный моральный вред, указывая, что «моральный вред... может заключаться в ... переживаниях... в связи с болью... либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий...». Это происходит, например, в случае, когда в результате распространения не соответствующих действительности порочащих сведений у лица, испытавшего по этому поводу переживания (моральный вред в виде нравственных страданий - первичный моральный вред), происходит в результате этого гипертонический криз с болевыми ощущениями (моральный вред в виде физических страданий - вторичный моральный вред).

Установление четкой терминологии представляется очень важным для правильного разграничения отдельных видов вреда и их последующего возмещения. Физический (телесный) вред - это вред материальный и вместе с тем неимущественный. Вредоносные изменения происходят в телесной (то есть материальной сфере потерпевшего) под влиянием определенных внешних воздействий. Эти изменения в телесной сфере приводят или могут при-вести к негативным изменениям в психической сфере и в имущественной сфере личности. Негативные изменения в психической сфере могут выражаться в обоего рода страданиях (моральный вред), а негативные изменения в имущественной сфере - в расходах, связанных с коррекцией или функциональной компенсацией телесных недостатков, и утрате дохода (заработка, имущественный вред). Таким образом, любой телесный вред в целях его возмещения (именно возмещение вреда является целью гражданско-правового регулирования) распадается на моральный вред и имущественный вред. Собственно говоря, к такому же выводу приводит и анализ ст, 12 и 15 ГК РФ. В ст. 12 отсутствует такой способ защиты гражданских прав как «возмещение вреда», но указан способ «возмещение убытков». Текст ст. 15 позволяет сделать вывод, что термин «убытки» применим как к случаям договорных, так и деликтных обязательств: «Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода)». Такое понимание убытков применимо в целях его возмещения как при причинении телесного, так и имущественного вреда. Например, гражданин лишается ноги в результате дорожно-транспортного происшествия. Причиненный ему физический вред выражается в утрате ноги. Этот физический вред вызывает физические страдания в момент причинения увечья, в процессе заживления раны, в последующих болевых ощущениях. Одновременно осознание своей ущербности, неполноценности, невозможности вести равноценную прежней жизнь, утрата прежней работы заставляют его испытывать переживания, то есть претерпевать нравственные страдания. В совокупности нравственные и физические страдания составляют моральный вред, который при наличии других необходимых условий должен быть в соответствии со ст. 151 ГК РФ компенсирован в денежной форме.

Помимо этого, чтобы поддерживать свое существование, иметь возможность передвигаться, вести достойный человека образ жизни, он заказывает протез, покупает транспортное средство, вынужден обращаться за такими платными услугами, к каким вынуждает его состояние увечья. Пользуясь терминологией ст. 15 ГК, он несет расходы для восстановления своего нарушенного права на полноценную, достойную человека жизнь, составляющие реальный ущерб. Теряя прежнюю работу, он утрачивает прежний доход (упускает выгоду), который не утратил бы, если бы его здоровье не было нарушено. В целом, он несет убытки, которые подлежат возмещению в полном объеме. Этот пример показывает, что физический вред возмещается путем возмещения морального и имущественного вреда, вызванных телесным вредом (опосредованное возмещение вреда). Неправильное разграничение вреда по его видам может привести к неверным выводам. Проиллюстрируем это выдержкой из работы Беляковой А. М.: «Автором уже высказывалось суждение о недопустимости компенсации морального вреда, выражающегося в душевных переживаниях, страданиях, физической боли потерпевшего... Как бы не была велика утрата матери, лишившейся ребенка из-за автокатастрофы, компенсировать ее с помощью денег невозможно. Но моральный вред может проявиться в ограничении возможности лица активно участвовать в жизни: свободно передвигаться из-за ампутации ног, видеть или слышать при потере зрения или слуха и т. д. И если невозможно оценить в деньгах душевные страдания, то допустимо было бы взыскание с причинителя вреда средств с целью облегчения жизни потерпевшего. За счет причинителя ,вреда можно было бы приобрести телевизор для потерпевшего, лишенного возможности ходить в театр и кино, потерявшего вследствие увечья зрение и т. д. Я разделяю позицию Малеина Н.С. в том, что размер возмещения морального вреда должен определяться не по принципу эквивалентности, а сообразно с особенностями конкретного случая, в рамках которого может учитываться характер вреда, имущественное положение потерпевшего и причинителя вреда и другие факторы».

Позиция автора процитированных строк в достаточной степени противоречива. Признавая, с одной стороны, неприменимость принципа эквивалентности при возмещении морального вреда, она, с другой стороны, не допускает компенсацию в деньгах пережива-,иал, страданий, физической боли, то есть не допускает компенсации собственного морального вреда, причем, как это следует из примера со смертью ребенка, именно в связи с невозможностью установления эквивалентности между страданиями по поводу смерти ребенка и размером денежной компенсации. Конечно, денежная компенсация не возместит утраты ребенка, но даже если эта компенсация позволит хотя бы временно сменить обстановку, то неизбежные в данном случае страдания будут несколько сглажены, переживания могут быть частично смягчены, уменьшена продолжительность их претерпевания или снижена острота. Подмена понятий имеет место в сентенции относительно того, что моральный вред «может проявиться в ограничении возможности лица ... свободно передвигаться из-за ампутации ног, видеть или слышать при потере зрения или слуха...». Отмеченные ограничения - это проявление телесного вреда. Проявления же морального вреда - это переживания по поводу наличия указанных ограничений. В то же время приведенные автором примеры возмещения вреда (покупка телевизора, проигрывающего устройства и пластинок) - это примеры будущих или уже произведенных расходов, вызванных причинением телесного вреда.

Приобретение этих устройств не помогает лучше ходить, видеть или слышать, но дает возможность иметь приблизительный эквивалент утраченных благ и в то же время сгладить, компенсировать переживания по поводу неудобств и лишений, вытекающих из невозможности ходить, видеть или слышать. Если бы в ситуации с ампутацией ног лицу были бы установлены высококачественные протезы, позволяющие самостоятельно передвигаться, и был бы приобретен автомобиль (то есть произведено возмещение телесного вреда, опосредованное через возмещение имущественного вреда), то в покупке телевизора в качестве компенсации морального вреда не было бы необходимости. Разумеется, подлежащий компенсации моральный вред и в этом случае имел бы место в виде переживаний лица по поводу неудобств, связанных с пользованием протезами, осознания ущербности, отличия от других людей, и т. п. Поскольку опосредованное через возмещение имущественного вреда возмещение телесного вреда выражается, как и компенсация морального вреда, в денежной форме, возникает вопрос об их разграничении.

Трудность такого разграничения состоит именно в единстве формы компенсации морального вреда и возмещения имущественного вреда, поскольку деньги являются универсальным имущественным эквивалентом, дающим возможность приобрести необходимые конкретному лицу блага.

Принцип разграничения можно сформулировать следующим образом: опосредованное через возмещение имущественного вреда возмещение телесного вреда направлено на устранение или ослабление самих телесных дисфункций или их внешних проявлений, в то время как компенсация морального вреда направлена на устранение или сглаживание переживаний, страданий, связанных с причинением телесного вреда. Поскольку, как было отмечено выше, моральный вред находит выражение в негативных психических реакциях потерпевшего, правильнее было бы использовать понятие «психический вред». Таким образом, «вред» как общее понятие подразделялось бы на «имущественный, телесный или психический вред».

Поскольку компенсация морального вреда является новым для российского законодательства правовым институтом, его несовершенство влечет возникновение большого количества теоретических и правоприменительных проблем. Одной из таких проблем является субъектный состав лиц, имеющих право требовать защиты нарушенных гражданских прав путем компенсации морального вреда.

Первоначально эта проблема возникла в связи с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик. В п. 6 ст. 7 Основ устанавливалось, что «Гражданин или юридическое лицо, в отношении которых распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением». Грамматический анализ этой нормы давал основания полагать, что, во-первых, понятия «честь и достоинство» применимы к юридическим лицам, и, во-вторых, юридическое лицо вправе требовать возмещения морального вреда.

Очевидно, что вряд ли уместно было применять понятие «достоинство», то есть сопровождающееся положительной оценкой ;,,;лица отражение его качеств в собственном создании, к юридическому лицу - искусственному образованию, собственным сознанием не обладающему. Поскольку юридическому лицу свойственно участие именно в деловых отношениях, понятие чести в отношении юридического лица полностью совпадало с понятием деловой репутации как сопровождающегося положительной оценкой общества отражения деловых качеств лица в общественном сознании и являлось, таким образом, абсолютно избыточным. С принятием первой части Гражданского кодекса РФ (далее - ГК) это несоответствие было устранено, так как ст. 152 ГК предусматривает гражданско-правовую защиту только деловой репутации юридического лица. Эта норма регулирует защиту чести, достоинства и деловой репутации граждан и деловой репутации юридических лиц, причем п. 1-6 ст. 152 ГК регулируют защиту чести, достоинства и деловой репутации гражданина, а п. 7 ст. 152 ГК является отсылочной нормой, согласно которой «Правила настоящей статьи о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица.». Моральный вред упоминается в п. 5 ст. 152 ГК: «Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе-наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных Их распространением».

Очевидно, что грамматический анализ ст. 152 ГК, как и в случае ст. 7 Основ, дает основания для вывода о праве юридического лица требовать возмещения морального вреда. Здесь следует сделать небольшое отступление от рассматриваемого вопроса и подчеркнуть - возмещения, а не компенсации морального вреда, если придерживаться точного текста анализируемой нормы, хотя ст. 12 ГК, определяющая способы защиты гражданских прав, указывает только компенсацию морального вреда как один из способов защиты. Статья 151 ГК и § 4 гл. 59 ГК также регулируют отношения, связанные именно с компенсацией (а не с возмещением) морального вреда. Наличие у законодателя намерения ввести наряду с компенсацией морального вреда еще один способ защиты гражданских прав - возмещение морального вреда (как один из иных способов защиты в смысле ст. 12 ГК) для защиты чести, достоинства и деловой репутации не представляется вероятным, учитывая отсутствие в ГК каких-либо норм', регулирующих возмещение морального вреда, а также прямое указание именно на компенсацию морального вреда применительно к защите чести, достоинства и деловой репутации в ст. 1100 ГК. Таким образом, следует сделать вывод о неточном формулировании законодателем п. 5 ст. 152 ГК, то есть законодатель имел в виду право гражданина «...требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда...». Собственно говоря, именно в таком аспекте и подходит к отмеченной неточности правоприменитель, однако законодателю целесообразно устранить ее в установленном порядке.

Возвращаясь к вопросу о праве юридического лица требовать компенсации морального вреда, заметим, что Пленум Верховного суда РФ, основываясь, по-видимому, только на грамматическом анализе вышеупомянутых норм, встал на позицию допустимости такого требования, указав в п. 5 своего постановления № 10 от 20 декабря 1994 г. следующее: «Правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случае распространения таких сведений в отношении юридического лица (пункт 6 статьи 7 Основ ... по правоотношениям, возникшим после 3 августа 1992 г., пункт 7 статьи 152 Гражданского кодекса ... по . правоотношениям, возникшим после 1 января 1995 г.)». Эта позиция нашла некоторую поддержку и в юридической литературе.

Однако применение логического и системного анализа позволяет сделать .вывод о неверности такого подхода. Определение морального вреда дается в ст. 151 ГК, где под моральным вредом понимаются «физические и нравственные страдания». При этом ст. 151 ГК имеет название «Компенсация морального вреда» и регулирует компенсацию морального вреда, причиненного гражданину. Такая же ситуация имеет место и в отношении § 4 «Компенсация морального вреда» главы 59 ГК. Содержание этих норм безусловно предполагает, что субъектом, которому причиняется моральный вред, может быть только гражданин, так как иное понимание заставило бы предположить возможность претерпевания юридическим лицом физических или нравственных страданий, что несовместимо с правовой природой юридического лица как искусственно созданного субъекта права, не обладающего психикой и не способного испытывать эмоциональные реакции в виде страданий и переживаний. С равным успехом можно было бы говорить о телесных повреждениях транспортного средства в дорожно-транспортном происшествий.

Предположение же о том, что «моральный вред» применительно к юридическому лицу есть некая иная категория, чем «моральный вред» применительно к гражданину, то есть содержанием такого вреда являются не физические и нравственные страдания, а нечто иное, также не выдерживает критики, так как в этом случае мы столкнулись бы с феноменом, не определяемом и не регулируемом Гражданским кодексом.

На недопустимость применения норм о компенсации морального вреда к защите деловой репутации юридического лица указывает и применение законодателем слова «соответственно» в п. 7 ст. 152 ГК: «Правила настоящей статьи о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица». «Соответственно» в данном случае следует рассматривать как указание на допустимость применения к юридическому лицу тех правил ст. 152, которые соответствуют статусу и правовой природе юридического лица. Как было показано выше, институт компенсации морального вреда не может применяться в отношении юридических лиц. Для установления определенности в рассматриваемом вопросе целесообразно было бы скорректировать редакцию п. 7 ст. 152 ГК, определенно исключив применение компенсации морального вреда к защите деловой репутации юридического лица.

Изложенная позиция находит свое подтверждение и в судебных решениях по конкретным делам. Так, в частности, Савеловским народным судом г. Москвы был рассмотрен иск страховой компании к средству массовой информации. Предметом иска являлось требование страховой компании об опровержении сведений, порочащих ее деловую репутацию (осуществление деятельности без соответствующей лицензии), сопряженное с требованием о возмещении убытков и компенсации морального вреда. Суд удовлетворил требования об опровержении сведений и возмещении убытков, и отказал в удовлетворении требования о компенсации морального вреда:

«Страховая компания обратилась в суд с иском к издательству ... и гражданину ... о защите чести и достоинства и возмещении материального вреда, мотивируя свое требование тем, что в издаваемом издательством еженедельнике в статье гражданина... содержатся сведения; не соответствующие действительности и порочащие честь, достоинство и деловую репутацию истца. По мнению истца, не соответствуют действительности и порочат его честь, достоинство и деловую репутацию опубликованные в указанной статье сведения о том, что страховая компания оказывает услуги населению по обязательному медицинскому страхованию, не имея соответствующей лицензии Росстрахнадзора, что страховая компания заключила договор с медицинскими учреждениями, не имея лицензии на ведение обязательного медицинского страхования, что компании удалось провести не только Росстрахнадзор, но и Московский городской фонд обязательного медицинского страхования, налоговую инспекцию и медицинские учреждения. Истец просит обязать издательство опубликовать опровержение указанных сведений. Также истец просит взыскать с ответчиков причиненный публикацией указанной статьи материальный вред, состоящий из убытков в виде упущенной выгоды в размере неполученного страховой компанией дохода от планируемых к заключению договоров в соответствии с подписанными протоколами о намерениях...

...по мнению истца, убыток, причиненный неправомерными действиями ответчиков, выражается в виде общей суммы неполученных страховых взносов от предполагаемых к заключению договоров, не подписанных из-за появлений в еженедельнике указанной статьи, и составляет 1 110 000 000 (один миллиард сто десять миллионов) руб. Указанную сумму истец и просит взыскать с ответчика в счет возмещения материального вреда. Страховая компания также считает, что ей причинен моральный вред, так как с момента появления статьи резко сократилось число клиентов, обращающихся в страховую компанию, и просит взыскать с ответчиков в возмещение морального вреда, причиненного ему публикацией данной статьи, 10 000 000 000 (десять миллиардов) руб.

Ответчик иск не признал.

Представитель истца пояснил, что распространение этих сведений причинило истцу значительный моральный вред, так как. голословные обвинения в нарушении законодательства и недобросовестности, распространенные в результате опубликования этой статьи, порочат его в глазах клиентов и широкого круга читателей, и являются причиной значительного сокращения количества клиентов, обращающихся в страховую компанию.

...суд приходит к выводу, что сведения ... не соответствуют действительности.

Требования истца о возмещении убытков суд находит обоснованными и подлежащими удовлетворению...

Что касается требования истца о возмещении морального вреда, суд приходит к следующему. Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Поскольку закон предусматривает возмещение морального вреда лишь гражданину, определив моральный вред как физические или нравственные страдания, суд не находит оснований для удовлетворе-;ния требований юридического лица о возмещении морального вреда». Итак, суд пришел к совершенно обоснованному выводу о неприменимости понятия морального вреда к юридическому лицу. Если бы суд и не затрагивал вопрос о неприменимости понятия, он мог бы сослаться на отсутствие доказательств причинения морального вреда, так как истец не привел и не мог привести ни одного доказательства по этому поводу.

Следует заметить, что неправомерное действие, заключающееся в распространении не соответствующих действительности сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица, имеет определенную специфику. Эта специфика заключается в том, что эти сведения, в зависимости от их характера, могут одновременно оказаться косвенно порочащими честь, достоинство или деловую репутацию определенного гражданина или граждан. Юридическое лицо приобретает деловую репутацию в результате осуществления им определенной деятельности. Эта деятельность проявляется в разнообразных действиях граждан, выступающих в качестве органов и работников юридического лица, а в предусмотренных законом случаях (п. 2 ст. 53 ГК) - участников юридического лица. Так, сделки, то есть юридические действия, направленные на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, юридическое лицо совершает через свои органы или участников, обязанных при этом, в силу п. 3 ст. 53 ГК, действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно. Исполнение обязанностей и осуществление прав совершается юридическим лицом не только через свои органы, но и действиями его работников. Эти действия считаются действиями самого юридического лица (ст. 402 ГК). Поэтому публикация, например, о том, что юридическое лицо сообщает контрагентам недостоверную информацию при совершении сделок, содержат в себе сведения о гражданах, через которых совершает сделку юридическое лицо. Распространение ложных сведений о выпуске предприятием бракованной продукции не только порочат деловую репутацию предприятия, но одновременно могут опорочить и честь занятого изготовлением или контролем качества такой продук

ции конкретного работника. Как отмечается в Постановлении Пленума Верховного суда РФ № 11 от 18 августа 1992 г. в действующей редакции, порочащими являются не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждение о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов, а также другие сведения, порочащие его производственно-хозяйственную или общественную деятельность.

Таким образом, распространение порочащих деловую репутацию юридического лица сведений может, в зависимости от характера сведений, причинить вред и другому объекту - чести, достоинству или деловой репутации конкретного гражданина или граждан, действиями которых осуществляется деятельность юридического лица. Возможны случаи, когда такого двойного эффекта возникнуть в принципе не может - в частности, распространение в средствах массовой информации неточных сведений о персональных данных юридического лица (например, указание размера уставного капитала банка меньшим, чем он есть в действительности, умаляет деловую репутацию банка в глазах возможных контрагентов, но не затрагивает репутацию его работников).

Отношения гражданина или граждан, чьи честь, достоинство или деловая репутация косвенно опорочены распространенными сведениями, и действия распространителей таких сведений подпадают под действие ст. 152 ГК, если эти граждане в достаточной степени персонифицируемы ( узнаваемы ) в глазах других лиц по содержанию распространенных о юридическом лице сведений. Вопрос о персонифицируемости должен исследоваться судом на основании конкретных обстоятельств дела, с учетом, в частности, возможного круга лиц, способных сделать разумное предположение о персонифицируемости конкретного гражданина в распространенных о деятельности юридического лица порочащих сведениях. Например, ложное сообщение о выпуске предприятием бракованной продукции способно умалить честь и достоинство работника предприятия, занятого непосредственно изготовлением или контролем качества продукции, в глазах значительной части других работников того предприятия. Бремя доказывания своей персонифицируемости по содержанию распространенных о юридическом лице сведений в глазах других лиц должно возлагаться на гражданина.

Таким образом, юридическое лицо вправе требовать опровержения сведений, порочащих его деловую репутацию, и возмещения убытков, а соответствующий гражданин, при наличии выше-

компенсации морального вреда, причиненного распространением таких сведений. Этот гражданин и юридическое лицо не будут являться соистцами в смысле ст. 35 ГПК РФ, поэтому в принципе не исключена подсудность таких исков разным видам судов (соответственно, общим и арбитражным). На практике подавляющая часть исков юридических лиц к средствам массовой информации об опровержении сведений предъявляется в общие суды, так как в качестве ответчиков привлекаются автор и редакция средства массовой информации. В этих случаях целесообразно соединение дел по искам юридического лица и гражданина к распространителю сведений в одном производстве в порядке ч. 4 ст. 128 ГПК РСФСР.

К требованию гражданина о компенсации морального вреда в этих случаях должны применяться правила ст. 151 ГК и 4 гл. 59 ГК. При определении размера компенсации в качестве заслуживающего внимания обстоятельства должно учитываться положение гражданина в структуре юридического лица во взаимосвязи с характером распространенных сведений. Безусловно, что непрямой, анонимный применительно к гражданам характер распространенных о юридическом лице и, тем не менее, достаточно точно персонифицирующих гражданина сведений также является заслуживающим внимания обстоятельством, могущим снизить размер возможной компенсации морального вреда до символических сумм.

Такой подход позволяет применять нормы о защите деловой репутации юридического лица соответственно его правовой природе, и обеспечить надлежащую защиту чести, достоинства и деловой репутации граждан.

Критерии и проблемы определения размера компенсации.

Проведенный обзор и анализ законодательства и судебной практики России, относительно компенсации морального вреда показывает большое сходство возникающих при применении этого правового института проблем.

Прежде всего обращает на себя внимание отсутствие детального законодательного регулирования института компенсации морального вреда не только в странах прецедентного права, где это предопределяется особенностями самой правовой системы, но и в странах статутного права - во Франции и в Германии. В то же время большую (если не сказать определяющую) роль в развитии и совершенствовании этого правового института играют судебная практика и доктринальные толкования. Как мы видели, компенсация морального вреда применяется в рассмотренных правовых системах как способ правовой защиты в основном личных неимущественных прав и благ, причем перечень защищаемых путем компенсации морального вреда благ имеет постоянную тенденцию к расширению путем судебного толкования (в России этот перечень по меньшей мере не эже, чем в развитых правовых государствах).

Следующий момент, который обращает на себя внимание, - явно прослеживающаяся в судебной практике тенденция к упорядочению системы определения размеров компенсации. Это достигается в Англии путем введения таблиц для определения размеров компенсации морального вреда, причиненного умышленными преступлениями, а в Германии и Франции - путем выработки судебной практикой правила ориентироваться на ранее вынесенные судебные решения по делам, связанным с сопоставимыми правонарушениями. Ввиду казуистичности оснований ответственности за причинение морального вреда по неосторожности определение размера компенсации в англосаксонском праве формально не упорядочено, но необходимость подчиняться прецедентам при разрешении вопроса о наличии оснований ответственности фактически приводит к тому, что судья принимает во внимание размер компенсации морального вреда, присужденный ранее в сходном деле.

Иная ситуация складывается в отношении определения размера компенсации морального вреда в российской правоприменитель-ной практике. Проблема отсутствия точно сформулированных критериев и общего метода оценки размера компенсации морального вреда ставит судебные органы в сложное положение. Такая ситуация усугубляется как отсутствием каких-либо значимых рекомендаций или разъяснений Верховного Суда по этому вопросу, так и введением в действие второй части ГК, где в ст. 1099-1101 установлены дополнительные требования, подлежащие учету судами при определении размера компенсации. Единственное пока посвященное вопросам компенсации морального вреда постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 не содержит указаний которые позволили бы суду обоснованно определять

размер компенсации при разрешении конкретного дела. Поэтому необходимо проанализировать установленные в ГК критерии оценки размера компенсации морального вреда и предложить общий метод их применения.

В ст. 151 ГК законодатель установил следующие критерии, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда:

• степень вины нарушителя;

• степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред;

• иные заслуживающие внимания обстоятельства.

С введением в действие второй части ГК этот перечень был дополнен в ст. 1101 следующими критериями:

• характер физических и нравственных страданий, который должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего;

• требования разумности и справедливости.

В случае противоречия между установленными в ст. 151 и ст. 1101 ГК критериями размера компенсации морального вреда следует руководствоваться ст. 1101 ГК, которая, находясь в составе второй части ГК, не только является более поздней по сравнению со ст. 151 ГК нормой, но и, как следует из ее названия, представляет собой специальную норму, устанавливающую правила определения размера компенсации морального вреда. Поскольку из содержания ст. 1099 ГК следует, что размер компенсации морального вреда должен определяться по правилам ст. 151 и 1101 ГК, рассмотрим, какие критерии оценки размера компенсации содержатся в обеих этих нормах.

Один из критериев - степень вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Перечень случаев, когда вина не является основанием ответственности, содержится в ст. 1100 ГК.

Следующие критерии - это степень и характер физических и нравственных страданий потерпевшего, которые, как следует из анализируемых норм, должны приниматься во внимание во взаимосвязи с рядом других обстоятельств. Так, законодатель предписывает учитывать степень страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего (ст. 151 ГК). Такая формулировка может дать основания для предположения, что возможно причине-, ние неправомерным деянием иных, не связанных с индивидуаль-\ г-

ными особенностями потерпевшего страданий, но их степень не следует учитывать при определении размера компенсации. Однако подобный вывод вряд ли следует считать соответствующим действительным намерениям законодателя.

Под степенью страданий следует понимать их глубину («глубина страданий», возможно, не очень хорошее словосочетание, но именно в таком смысле мы говорим, например, о боли - «слабая», «терпимая», «сильная», «нестерпимая» боль, что определяет, насколько глубоко мы при этом страдаем). Глубина страданий для «среднего» человека зависит в основном от вида того неимущественного блага, которому причиняется вред, и степени умаления этого блага, а индивидуальные особенности потерпевшего могут повышать или понижать эту глубину (степень) страданий. Поэтому во внимание должны приниматься как эта «средняя» глубина (презю-мируемый моральный вред, как мы назовем ее ниже), так и обусловленное индивидуальными особенностями потерпевшего отклонение от нее, что даст возможность суду учесть действительный моральный вред и определить соответствующий ему размер компенсации.

Таким образом, индивидуальные особенности потерпевшего в смысле ст. 151, 1101 ГК - это подлежащее доказыванию обстоятельство, которое суд должен устанавливать предусмотренными процессуальным законодательством способами и принимать во внимание при оценке действительной глубины (степени) физических или нравственных страданий и определении соответствующего размера компенсации.

Итак, упоминание законодателем степени страданий, связанной с индивидуальными особенностями потерпевшего, предполагает наличие некоей средней глубины страданий, но об учете ее законодатель специально не указывает, поскольку наличие страданий, т. е. морального вреда, это необходимое условие возникновения права на его компенсацию вообще. И законодатель делает акцент на тех критериях, которые позволяют определить размер компенсации применительно к конкретному делу. Следовательно, необходимым критерием размера компенсации во всех случаях будет средняя глубина страданий, или презюмируемый моральный вред для определенного вида правонарушения.

Презюмируемый моральный вред - это страдания, которые, по общему представлению, должен испытывать (не может не испытывать) «средний», «нормально» реагирующий на совершение в отношении него противоправного деяния человек. По существу, презюмируемый моральный вред отражает общественную оценку

Например, если по телевидению сообщается информация о совершенном преступлении против личности или об ином правонарушении, умаляющем принадлежащие человеку личные неимущественные блага, то у каждого человека, составляющего неопределенно большую телевизионную аудиторию, сложится представление о глубине страданий (моральном вреде), перенесенных потерпевшим. Поскольку в данном случае для подавляющего большинства аудитории потерпевший представляет собой абстрактную личность, в основе выносимого каждым составляющим аудиторию лицом суждения будут лежать его предположения о глубине страданий, которые само это лицо перенесло бы в случае совершения в отношении него соответствующего противоправного деяния. Разумеется, оценки разных лиц несколько различались бы, однако усредненная оценка имела бы наиболее объективный характер. Оценка страданий такой аудиторией выражалась бы в качественных критериях (сильные, средние, незначительные и т. п.), но если бы каждому при этом был задан вопрос: «Какая сумма денежных средств должна быть выплачена потерпевшему для полного сглаживания перенесенных страданий?», то среднее значение названных в ответах сумм следовало бы считать наиболее справедливой количественной оценкой размера компенсации презюмируемого морального вреда. Этот размер компенсации мог бы явиться основой для определения размера компенсации действительного морального вреда путем учета всех особенностей конкретного случая. Однако проведение массовых опросов в целях выявления размера компенсации презюмируемого морального вреда вряд ли возможно и целесообразно. Поэтому в настоящей работе предлагается иной метод оценки размера компенсации, на чем более подробно мы остановимся ниже.

Перейдем к анализу критерия «характер физических и нравственных страданий». Вряд ли под характером страданий может пониматься что-либо иное, чем вид страданий. Для целей компенсации морального вреда законодатель подразделил страдания как общее понятие на нравственные и физические страдания. Исходя из требования оценивать при определении размера компенсации характер физических и нравственных страданий, можно предположить, что законодатель намерен поставить размер компенсации в зависимость от видов как физических, так и нравственных страданий.

Что такое виды физических и нравственных страданий? (Под
видами физических страданий можно понимать боль, удушье, тош
ноту, головокружение, зуд и другие болезненные симптомы (ощу
щения), под видами нравственных страданий - страх, горе, стыд,
беспокойство, унижение и другие негативные эмоции.

Характер физических и нравственных страданий в таком понимании можно было бы учитывать и оценивать, если бы законодатель оказался в состоянии установить некую количественную соотносительность между перечисленными разновидностями таких страданий. Однако не представляется возможным и целесообразным ни теоретически, ни практически ввести какое-либо объективное соотношение между, например, тошнотой и удушьем, зудом и головокружением, страхом и горем, стыдом и унижением. По нашему мнению, «учитывать» характер физических страданий можно, лишь принимая во внимание те нравственные страдания, которые могут оказаться с ним сопряжены (например, ощущение удушья может сопровождаться негативной эмоцией в виде страха за свою жизнь). Поэтому для определения размера компенсации следует, на наш взгляд, учитывать не вид (характер) нравственных или физических страданий, а характер и значимость тех нематериальных благ, которым причинен вред, поскольку именно их характер и значимость для человека и определяют величину причиненного морального вреда. Метод и принципы такого учета будут рассмотрены нами ниже.

Упоминание в ст. 1101 ГК об оценке характера физических и нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, не привносит чего-либо существенно нового по сравнению со ст. 151 ГК, поскольку фактически дублирует установленное в ней требование учета всех заслуживающих внимания обстоятельств, связанных с причинением морального вреда. Сравнительный анализ этих норм показывает, что учитывать при определении размера компенсации следует не лр-бые фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, а только те из них, которые могут повлиять на определение размера компенсации и потому заслуживают внимания. Перечень таких обстоятельств дифференцируется в зависимости от вида неимущественных благ, затронутых правонарушением.

Далее рассмотрим указанные в ст. 1101 совершенно новые (по сравнению с ранее действовавшим законодательством) критерии - это требования разумности и справедливости. На первый взгляд эти требования кажутся несколько необычными и даже странными, будучи применены к отдельному институту гражданского права - компенсации морального вреда, поскольку трудно предположить, что законодатель не предъявляет подобных требований к любому судебному решению по любому делу.

Статью 1101 ГК в части требований разумности и справедливости целесообразно анализировать с учетом п. 2 ст. 6 ГК, устанавливающей правила применения аналогии права. Согласно этой норме при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости. В принципе эти понятия, метко названные в юридической литературе «каучуковыми» (87), представляют собой своего рода «костыли», которыми законодатель обычно снабжает суд, чтобы он мог воспользоваться ими в случае пробела в законе, а также для того, чтобы дать больший простор судейскому усмотрению при решении конкретного дела. Не случайно компенсация морального вреда оказалась единственным гражданско-правовым институтом (понятие разумности содержится также в ст. 10 ГК, но имеет там иное содержание), где законодатель специально предписал учитывать требования разумности и справедливости при определении размера компенсации. Какой же смысл вкладывает законодатель в эти понятия в данном случае? Очевидно, прежде всего принималось во внимание то обстоятельство, что нет инструментов для точного измерения абсолютной глубины страданий человека, а также оснований для выражения глубины этих страданий в деньгах. В деньгах может быть выражена лишь компенсация за перенесенные страдания. Иными словами, это своеобразный штраф, взыскиваемый с причинителя вреда в пользу потерпевшего и предназначенный для сглаживания негативного воздействия на психику потерпевшего перенесенных в связи с правонарушением страданий. Поскольку глубина страданий не поддается точному измерению, а в деньгах не измерима в принципе, невозможно говорить о какой-либо эквивалентности глубины страданий размеру компенсации. Однако разумно и справедливо предположить, что большей глубине страданий должен соответствовать больший размер компенсации, и наоборот, т. е. что размер компенсации должен быть адекватен перенесенным страданиям.

Неразумно и несправедливо было бы присудить при прочих равных обстоятельствах (равной степени вины причинителя вреда, отсутствии существенных индивидуальных особенностей потерпевшего и других заслуживающих внимания обстоятельств) компенсацию лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на неприкосновенность произведения, в размере равном или большем, чем размер компенсации, присужденной лицу, перенесшему страдания в связи с нарушением его личного неимущественного права на здоровье, выразившемся в утрате зрения или слуха (обобщение судебной практики позволяет сделать вывод, что подобные случаи нередки). Причем такая ситуация будет одинаково неразумной и несправедливой независимо от того, одним и тем же или разными судебными составами вынесены такие решения.

Поэтому требование разумности и справедливости следует рассматривать как обращенное к суду требование о соблюдении разумных и справедливых соотношений присуждаемых по разным делам размеров компенсации морального вреда. Если бы на территории России действовал один судебный состав, рассматривающий все иски, связанные с компенсацией морального вреда, требование разумности и справедливости могло бы быть достаточно легко выполнимо. Вынося свое первое решение о компенсации морального вреда, такой судебный состав тем самым установил бы для себя определенный неписаный базисный уровень размера компенсации, опираясь на который выполнял бы требования разумности и справедливости при вынесении всех последующих решений. Однако такая гипотетическая ситуация в действительности недостижима, так как в России действует много судов и еще больше судебных составов.

Следовательно, требование разумности и справедливости применительно к определению размера компенсации морального вреда следует считать обращенным не только к конкретному судебному составу, но и к судебной системе в целом. Поэтому должны существовать писаные, единые для всех судов базисный уровень размера компенсации и методика определения ее окончательного размера, придерживаясь которых конкретный судебный состав сможет определять размер компенсации так, как это предписывает закон, т. е. с учетом требований разумности и справедливости.

Поскольку законодатель отказался от нормативного установления базисного уровня и методики определения размера компенсации и таким образом предоставил этот вопрос усмотрению суда, этим судом следует считать Верховный Суд РФ, который должен в порядке обеспечения единообразного применения законов при осуществлении правосудия предложить судам общий базис и подход к определению размера компенсации морального вреда, оставляя при этом достаточный простор усмотрению суда при решении конкретных дел.

Вероятно, могут быть предложены различные базисные уровни размера компенсации морального вреда и методы определения ее размера. Предлагаемый нами метод основывается на том, что в соответствии со ст. 2 Конституции РФ права и свободы человека являются высшей ценностью и что государство, выполняя свою обязанность по соблюдению и защите прав и свобод человека, устанавливает способы их охраны и защиты в различных отраслях права.

Так как наиболее жесткой мерой ответственности, применяемой государством за совершение правонарушения, является уголовное наказание, можно предположить, что соотношения максимальных санкций норм УК, предусматривающих уголовную ответственность за преступные посягательства на права человека, наиболее объективно отражают соотносительную значимость охраняемых этими нормами благ. Поэтому представляется целесообразным использовать эти соотношения для определения соразмерности компенсации презюмируемого морального вреда при нарушениях соответствующих прав.

Можно заранее согласиться с тем, что такие соотношения будут иметь достаточно условный характер, но вряд ли в существенно большей степени, чем условны сами размеры санкций за различные преступления и соотношения между ними. Выплата имущественной компенсации за неимущественный вред всегда будет нести в себе элемент условности ввиду отсутствия общих «единиц измерения» материальной и нематериальной субстанций.

Представляется, что такой подход позволяет оптимально учесть требования справедливости в смысле ст. 1101 ГК, ибо ничто не бывает велико или мало само по себе, но бывает таким лишь в сравнении с другим. Установленное в ст. 1101 ГК требование разумности имеет отношение скорее к базисному уровню размера компенсации морального вреда, который позволил бы разработать соотносительную шкалу размеров компенсаций презюмируемого морального вреда для различных видов правонарушений.

Предлагаемый нами базисный уровень размера компенсации определяется применительно к страданиям, испытываемым потерпевшим при причинении тяжкого вреда здоровью, и составляет 720 минимальных размеров заработной платы (далее - МЗП), исходя из МЗП, установленного законодательством по состоянию на момент вынесения судом решения по делу. 720 МЗП - это заработок физического лица за 10 лет при размере месячного заработка 6 МЗП. Установление именно такого среднемесячного заработка физического лица до последнего времени в наибольшей степени стимулировалось налоговым законодательством (88). Принималось также во внимание, что такой среднемесячный заработок должен рассматриваться как оптимальный и с позиций пенсионного законодательства (89), поскольку этому размеру заработка соответствует максимальный размер пенсии по возрасту.

В результате учета вышеуказанных критериев (за исключением требований разумности и справедливости, которые оказываются заранее учтенными при применении этого метода) при рассмотрении конкретного дела итоговый размер компенсации может как уменьшиться, так и увеличиться по сравнению с размером компенсации презюмируемого морального вреда, образуя размер компенсации действительного морального вреда. При этом, по моему мнению, размер компенсации действительного морального вреда не должен превышать размер компенсации презюмируемого морального вреда более чем в 4 раза, что позволяет зафиксировать применительно к отдельным видам правонарушений максимальный уровень размера компенсации. В сторону уменьшения размер компенсации действительного морального вреда может отклоняться от размера компенсации презюмируемого морального вреда неограниченно, вплоть до полного отказа в компенсации морального вреда. Такой подход представляется оправданным, так как он устанавливает определенные ориентиры и пределы для правопримени-теля, оставляя достаточную свободу для учета особенностей конкретного дела в установленных пределах; при этом учитывается, что психика каждого человека имеет определенный предельный уровень реакций на негативные внешние воздействия, по превышении которого степень страданий уже не увеличивается. Необходимо упомянуть еще два критерия оценки размера компенсации морального вреда: степень вины потерпевшего и имущественное положение гражданина - причинителя вреда. Использование этих критериев основано на ст. 1083 ГК, применяемой к возмещению любых видов вреда, в том числе и морального.

Степень вины потерпевшего при наличии в его действиях грубой неосторожности, содействовавшей возникновению или увеличению вреда, является обязательным критерием оценки судом размера компенсации морального вреда, в то время как имущественное положение гражданина - причинителя вреда - это факультативный критерий, применять который суд не обязан. Суд может проявить снисхождение к причинителю вреда, приняв во внимание его имущественное положение при определении окончательного размера подлежащей выплате компенсации.

Заключение.

И в заключении, чтобы подвести итог хочу сказать, что понятие морального вреда в гражданско-правовом смысле раскрыто в ст. 151 ГК РФ, .где моральный вред определяется как «физические или нравственные страдания». Здесь важно напомнить что определение понятия «моральный вред» дал Пленум Верховного суда РФ в Постановлении «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство, личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т. п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Даже если суд определит, что требуется возмещение морального вреда, как определить размер компенсации?

Для этого существуют следующие критерии, которые должны учитываться судом при определении размера компенсации морального вреда:

• степень вины нарушителя;

• степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред;

• иные заслуживающие внимания обстоятельства.

С введением в действие второй части ГК этот перечень был дополнен в ст. 1101 следующими критериями:

• характер физических и нравственных страданий, который должен оцениваться с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего;

• требования разумности и справедливости.

Все вышеописанные критерии были тщательно описаны и рассмотрены в нашей работе. И в завершении можно сделать вывод, что в данное время не надо быть гениальным юристом, чтобы с помощью данных критериев определить размер выплачиваемой компенсации. Но, быть может, я надеюсь, когда-нибудь наше общество достигнет такого уровня, когда эта проблема отпадет по определению.

Список используемой литературы:

Гражданский кодекс РФ ст. 150-152

Постановление Пленум Верховного Суда РФ ”Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда” от 20 декабря 1994г.

Белявский А.В. Судебная защита чести и достоинства.М., 1996г.

Беменкин С.А. Возмещение морального (неимущественного) вреда.М., 1996г.

Голубев К.И.Компенсация морального вреда как способ защиты неимущественных благ личности. СПб:Юр. Центр Пресс, 2000г.

Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда. М.,1996г.

Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания. М.,1998г.